Русская армия поставила ВСУ на грань коллапса. России имеет смысл обозначить доктрину невмешательства

Весь 2025 год либеральная европейская коалиция израсходовала на то, что принимала дела от Соединённых Штатов и брала на себя роль заказчика и дирижёра прокси-конфликта с Россией.

Давайте просто воевать

Поначалу в Европе надеялись, что Дональд Трамп заставит Владимира Путина согласиться на приемлемые для них условия прекращения огня, после чего можно заново вооружать ВСУ, заводить собственные войска и в целом без лишних военных рисков втягивать Украину в свой военно-политический и экономический контур. То есть продолжать делать то, что изначально было целью Европы и Америки и стало причиной СВО.

Но европейские планы были похоронены в Анкоридже. По сути, именно там Трамп отказался от попыток навязать Путину условия Европы. Параллельно Киев смог убедить новых хозяев, что способен воевать как минимум два-три года. 

Так родился актуальный план: Европа даёт Украине деньги на войну, покупает у Соединённых Штатов оружие, разворачивает у себя производство дальних ударных дронов, усиливает санкционный режим и продолжает конфликт в нынешнем режиме, разменивая украинцев на время.

Предполагается, что за пару лет войны Россия истощится в достаточной степени, чтобы ей (нам) можно было диктовать условия. Нарастающие проблемы в российской экономике вроде бы давали уверенность в сценарии, а неофитский восторг, с которым бросились в бой новые стратеги, не оставил других вариантов. 

В некотором смысле повторяется ситуация 2022 года, когда мало у кого на Западе и на Украине имелись сомнения в скором и неминуемом разгроме России. 

Итак, цели были поставлены, задачи определены. Решён вопрос финансирования, подавлены сомнения в собственных рядах, закипела работа. Но пока не пройдёт волна воодушевления, никакие содержательные переговоры с европейскими странами невозможны.

Сильные стороны Европы: огромная в сравнении с Россией экономика и степень политической консолидации, которая выше ожидавшейся. Соответственно, они могут финансировать Украину просто на сдачу, зашивая десятки миллиардов сверхплановых расходов в бюджетные таблицы, да так, что сложно найти концы. 

Слабая сторона: войну с Россией они готовы вести только руками измотанной, находящейся на грани коллапса украинской армии и только с украинской территории.

У нас принято считать, что Европа активно готовится к прямому военному столкновению с Россией, однако вряд ли так и есть на самом деле. Вся нынешняя истеричная агрессивная риторика - скорее защитная реакция, следствие страха и неуверенности. Они боятся, что Трамп выполнит свою угрозу и уберёт войска из Европы, и до сих пор отказываются верить, что США их в случае чего не защитит. И они очень не хотят оказаться лицом к лицу с Россией.

Отсюда разрыв между риторикой и реальными действиями. На деле европейские страны избегают крупных провокаций и постоянно сдают назад. Правительство Бельгии наотрез отказалось конфисковать российские замороженные активы, и никто не смог его переубедить. Польша и Румыния закрывают глаза на залетающие к ним, по их собственным заявлениям, российские беспилотники. Тише всех ведут себя прибалты, которым ради собственного спокойствия пришлось закатить Киеву скандал на тему попавших к ним дронов. 

А Великобритания, несмотря на грозные заявления, по факту вынуждена сотнями пропускать мимо своих берегов танкеры российского так называемого теневого флота. 

Примеров - масса, но и четырёх достаточно.

Ожерелье военных тревог

Россия, в свою очередь, пытается выстроить с Европой правила игры по тем же принципам, как она выстроила их с США при Байдене, а затем Трампе. В первую очередь - изолировать конфликт на территории Украины. 

Поскольку весь расчёт европейской коалиции строится на том, что ВСУ смогут удерживать фронт неопределённо долгое время, именно сюда и нужно бить, именно фронт и нужно ломать. Другого инструмента у Европы нет и не предвидится.

Вторая задача - заставить европейский тыл Украины в полной мере учитывать наше ядерное оружие и всерьёз воспринимать наши угрозы. Нужно выработать у европейского правящего класса рефлексы, которых у них никогда не было. Вероятно, Москва намерена устраивать точечные военные тревоги в адрес конкретных стран с целью скорректировать их политику в нужную сторону. Случай с Прибалтикой - пробный шар.

Цель Москвы - привести отношения с Европой в относительно стабильное состояние холодной войны. Так просто его не достичь, придётся пройти через череду кризисов разной степени интенсивности, в том числе, вероятно, ядерных. К ним нужно относиться как к данности, стремясь сохранить за собой стратегическую инициативу.

Вообще угрожать так, чтобы все поверили, - большое искусство. Тут нет и не может быть готового рецепта вроде начерченной заранее лестницы эскалации. На любое шаблонное действие обязательно найдётся ответ, противник всегда стремится взять на слабо, а любая размытая угроза провоцирует проверку, исполнят или нет. А если так? А если тут чуть-чуть надавить? Неужели бахнут? Не верю.

Повторимся: преимущество России в том, что мы можем грозить конкретным странам в ответ на конкретные действия в соответствии с принципом «Разделяй и властвуй». Предположим, флот Германии пытается блокировать Калининград. В ответ мы грозим ударом по военно-морским базам на территории Германии. Грозим так, что нет сомнений: если через 24 часа блокада не снимется, мы бахнем. 

Что станет делать Эммануэль Макрон, бросится на амбразуру, рискуя тоже стать целью? 

То, что в блокаде не примет участия Прибалтика, более чем вероятно. Нужные рефлексы уже начали формироваться, и практику требуется продолжать.

Вероятно, России имеет смысл обозначить собственную доктрину невмешательства: территория Украины и Белоруссии (а на втором этапе - Прибалтики, Молдавии и Закавказья) следует объявить закрытыми для враждебных действий третьих стран. Появление доктрины не значит, что за любой чих мы станем бить ядеркой по Лондону или Берлину, но конкретные действия конкретных европейских правительств обернутся для них последствиями, в том числе военными, и им придётся исходить при принятии любых решений из новых вводных.

Брать под контроль, а затем отстаивать пояс безопасности нам придётся в любом случае - вне зависимости от исхода СВО. Если мы не добьёмся на Украине решительного успеха, задача усложнится, но она никуда не денется.

***

2025-й - год распада единой антироссийской коалиции. У каждого из трёх её бывших участников теперь свои интересы, и в их отношении нужно действовать по-разному.

Соединённые Штаты: выходят из конфликта и вообще из европейских дел. Новая линия сохранится после Трампа, хотя внешняя риторика может поменяться. США никогда не сдадут нам Украину (у них и возможности нет), а восстановление прямых отношений с Россией - пока из области фантазий, несмотря на все усилия с нашей стороны.

Тем не менее с американцами следует продолжать нынешний дипломатический танец, прежде всего, чтобы не допустить втягивания администрации Трампа обратно в украинские дела, восстановления альянса с Европой.

Украина: компромиссы невозможны. Либо на Украине найдутся силы, готовые порвать с Европой и принципиально поменять политику и идеологию ради добрых отношений с Москвой, либо судьба Украины - дальнейшее превращение в дикое поле, очаг нестабильности на годы, если не десятилетия, вперёд. Заморозка без обязательств несёт для России огромные риски, и на неё нужно идти, только если продолжение конфликта станет грозить нам более тяжёлыми последствиями.

Если мы поймём, что не вытягиваем войну в нынешних масштабах, скорее нужно идти на снижение её интенсивности. Путь не самый приятный, но альтернатива вроде чеченского интербеллума хуже.

Возможное перемирие им. Д. Трампа должно обставляться рядом формальных условий для Украины (например, прекращение мобилизации и военных поставок) и проходить с нашей стороны в режиме боевой готовности для более чем вероятного возобновления боевых действий.

Европа: не стремится к прямому конфликту с нами, но в прокси-войну на Украине готова играть с полной самоотдачей. Большая сделка, некая новая архитектура безопасности с европейскими странами невозможны, пока там сохраняется нынешний политический класс, который ставит наднациональные интересы выше национальных. Плюс от страха перед русским медведем у них там велики глаза.

Следует умело играть на европейских страхах, оркеструя военные тревоги и вырабатывая у них нужные рефлексы. Поскольку ни мы, ни крупные страны Европы не хотим друг на друга нападать, есть шанс свести противостояние к холодной войне с более или менее предсказуемыми правилами. 

Устанавливать правила, конечно, непросто, и нужна длинная воля. Но самая тяжёлая часть уже позади. Удар всемирного либерального интернационала мы выдержали, а потом дождались, чтобы интернационал ужался до размеров Европы. Мы поставили ВСУ, их единственную боевую силу, на грань коллапса. Дальше задача упроститься.