Кирилл Бенедиктов: Москва - следующая мишень Трампа после Тегерана-Пекина

2 марта, на третий день войны США и Израиля с Ираном, можно считать доказанным, что Вашингтон не планировал точечный удар по схеме «Бьём - убегаем», а ориентировался на кампанию длительностью в несколько недель. Соответственно, риски для президента Дональда Трампа, его администрации и Республиканской партии в целом потенциально гораздо выше, чем были бы в случае повторения операции 22 июня 2025 года. 

Возможные потери США представляют собой реальную угрозу для республиканцев на промежуточных ноябрьских выборах в Конгресс. Да и для победы преемника Трампа в 2028-м. А значит, цели, которые ставит перед собой Трамп, ввязавшись в высокорискованную авантюру вместе с еврейским государством, должны оправдывать возможные издержки. 

Надо понимать, что Трамп действует не импульсивно, а в рамках хорошо продуманного плана. К его реализации он приступил в январе 2020 года, убив влиятельного иранского генерала Касема Сулеймани, с чего началось ослабление шиитской оси сопротивления. И хотя основные удары в рамках плана наносятся по Ирану, главная мишень - не Тегеран.

Главная мишень Трампа - Китай.

Цель Трампа состоит в том, чтобы США получили контроль над огромными запасами нефти и газа Ирана по той модели, которая была успешно опробована в Венесуэле. Поставки иранской нефти составляли в 2025 году около 13,4% от общего объёма нефти, импортируемой Китаем морским путём (10,27 млн баррелей в сутки). Но после прекращения поставок венесуэльской нефти процент неизбежно должен был вырасти. 

Перекрыв иранский канал, Трамп решал основную проблему, стоящую перед США, как её видят он сам и близкие к нему республиканские стратеги, такие как Элбридж Колби. То есть ослаблял главного системного соперника США - Китай. КНР уже претендует на роль второй сверхдержавы планеты, а в ближайшем будущем - после возвращения Тайваня - станет претендовать на роль лидера.

Как указывает российско-американский политолог Андрей Корыбко, большинство экспертов упустило из виду, что новая Стратегия национальной безопасности США, написанная заместителем министра войны по политическим вопросам Элбриджем Колби, призывает к окончательному «перебалансированию экономики Китая в сторону потребления домохозяйств». Перед нами эвфемизм для радикальной перестройки мировой экономики с помощью установления политического и военного контроля над странами-экспортёрами углеводородов с целью ограничения доступа Китая к рынкам и ресурсам, ответственным за его восхождение как сверхдержавы, чтобы он больше не был мировой фабрикой, оставшись в роли младшего партнёра США.

Вероятно, Дональд Трамп рассматривал несколько вариантов решения иранской проблемы, в том числе допуская достижение его дипломатическими средствами. Поэтому переговоры в Женеве не были только прикрытием для подготовки военной агрессии. Если бы Тегеран согласился по примеру Каракаса прекратить поставлять нефть и сжиженный природный газ Пекину, вполне возможно, всё обошлось бы без крови, несмотря на мощное давление со стороны Израиля. 

Но Тегеран не согласился. Более того, он пригрозил закрыть Ормузский пролив, что окончательно убедило Трампа: без ударов по центрам принятия решений и ликвидации руководства Ирана не обойтись.

Впрочем, в конечном итоге Трампу нужна не смена режима в Тегеране. Ему нужно, чтобы к власти там пришли силы, готовые на энергетическую сделку с Вашингтоном.

Сделка с Ираном (назовем её Венесуэла 2.0) даст Вашингтону мощный рычаг давления на Пекин, подорвав восхождение Китая к статусу нового мирового гегемона и восстановив возглавляемую США гегемонию Запада. Без иранской нефти и СПГ у Китая, потерявшего венесуэльскую нефть, останутся только российские углеводороды, поставляемые по трубопроводам. И хотя может показаться, что ситуация в моменте выгодна России, на самом деле она представляет собой колоссальную угрозу для нашей страны. Просто потому, что, последовательно лишив Китай венесуэльских и иранских поставок, США неизбежно придут к необходимости лишить его последнего источника углеводородов. А значит, следующей мишенью Вашингтона станет Москва.