Новый глобализм Трампа. Следующая остановка после Венесуэлы - Гренландия?

Возвращение президента США Дональда Трампа к теме передачи Гренландии Вашингтону едва ли кем-то в мире и тем более в Европе воспринято как чистый эпатаж. И дело не только в эффекте Мадуро, хотя фактор, безусловно, присутствует. Сквозь выглядящие эпатажно заявления Трампа начинает прослеживаться ясная геополитическая линия. Её следует назвать «новый глобализм». Куда более экономически фундированный, нежели надпространственная глобализация, пусть даже американоцентричная.

Новый глобализм Трампа сконструирован из трёх вполне логично интегрированных между собой компонентов:

- новая интерпретация доктрины Монро с Западным полушарием как исключительной зоной интересов Соединённых Штатов (любопытно, к слову, включает ли Трамп в состав Большой Америки Филиппины?);

- превращение США в энергетическую сверхдержаву, монопольно определяющую правила игры на рынке углеводородов, включая прежде всего межрегиональную торговлю;

- форсированное превращение США в арктическую сверхдержаву, которой, если разобраться, на момент возвращения Трампа в Белый дом Соединённые Штаты были только номинально.

Но последовательность действий американского президента не менее логична. Без демонтажа режима Николаса Мадуро невозможно было превратить ресурсы Латинской Америки в источник экономической устойчивости США на краткосрочную перспективу. Он как входной билет в новый глобальный мир Трампа. 

Америка немыслима как энергетическая сверхдержава без контроля над нефтью Венесуэлы (а в перспективе - Бразилии с Ираном) и ликвидации теневых флотов. 

В свою очередь, обеспечение ей статуса арктической сверхдержавы невозможно без получения полного, в том числе юридического, контроля над Гренландией. 

На кону - ни мало ни много - конкурентоспособность США после 2030 года.

Конечно, был вариант пойти эволюционным путём и начать затратную и длительную программу переосвоения депрессивной Аляски. Она заняла бы годы, если не десятилетия. В то время как есть возможность зафиксировать новый политико-пространственный статус относительно быстро.

Заметим: Трамп действует последовательно, выбирая для следующего шага направление, по которому, как ему кажется, геополитический конкурент проявит наибольшую слабость. 

Трамп, очевидно, исходит из того, что Европа достаточно слаба, чтобы навязать ей дискуссию о статусе Гренландии на совершенно ином уровне, нежели весной 2025 года, когда ему пришлось отступить. 

О европейской слабости глава Белого дома сказал в ходе общения с журналистами на борту самолёта. 

- Знаете, в чём состоит их оборона? В двух собачьих упряжках, - уточнил Трамп, отвечая на вопрос, сделали ли США политическое предложение Гренландии или Дании, и добавил, что тем временем повсюду находятся русские и китайские эсминцы и подлодки.

Другая важная деталь заключается в том, что, рассуждая о Гренландии, Трамп прямо акцентировал внимание на неспособности НАТО защитить Гренландию от внешних угроз, пусть даже откровенно фейковых (перспектива захвата острова со стороны России и Китая). 

Главный посыл Трампа: он забирает активы, которые плохо защищены.

Не исключено, что сосредоточенность Трампа на теме присоединения Гренландии связана с тем, что лидеры европейских стран, неоднократно заявлявшие о готовности взять на себя всю полноту ответственности за безопасность Европы, оказались неспособными сконструировать относительно небольшую коалицию желающих. Её численность первоначально заявлялась как 200 тыс. человек, но за полгода ужалась до 40 тысяч.

Впрочем, способность европейцев собрать даже их вызывает сомнения. Поэтому на Трампа вряд ли произведут впечатление совместные инициативы Великобритании, Германии и Франции.

Больше всего европейцев пугает осознание собственной военной слабости. Крупнейшие страны cтарой Европы, в принципе, готовы были бы Гренландией пожертвовать.

Но в случае, если у Трампа получится, они сами превратятся в его ресурс, теряя право политического голоса даже в рамках НАТО, считавшегося раньше союзом равных демократий. Не говоря уже о том, что, если операция с Гренландией пройдёт успешно, никто уже не встанет между Трампом и Канадой.

Какие же у них могут быть варианты противодействия новому глобализму США?

Как уже было отмечено, военно-силовая опция существует только в риторике европейских политиков, направленной скорее не на Трампа, а на собственное общественное мнение. Но, судя по критике в адрес британского премьера Кира Стармера со стороны британских СМИ, с общественным мнением тоже как-то не задалось. 

В итоге остаются политические методы противодействия. Но и здесь выбор оказывается небогат.

Большие надежды явно возлагались на евро-атлантическую солидарность и способность, как уже однажды случилось по украинскому вопросу, задавить Трампа количеством, например, используя механизмы консультаций внутри НАТО. Но Трамп уже чётко дал понять, что намерен принимать решение единолично и вне каких-то правовых рамок. 

Европейские лидеры, конечно, могут пойти на задействование пятой статьи Устава НАТО. Но их шаг, вероятно, станет началом конца для Североатлантического альянса. 

Возникновение дискуссии по Гренландии, а в действительности по территориальной целостности одной из стран - членов НАТО, более того, страны - основательницы военно-политического блока, разрушит важнейшую базовую идею, на которой основывалось НАТО: внутреннюю геополитическую целостность альянса, обращённость его на внешние угрозы при снятии внутренних рисков.

Более продуктивно выглядит сценарий с попыткой продавить Трампа на некий промежуточный вариант присоединения Гренландии к США. К примеру, на американский военно-силовой и экономический протекторат над островом. При всей жёсткости базовых требований Трампа, заявляющего, что его интересует только включение Гренландии в состав США, при определённых условиях вариант, наверное, возможен.

Но обратим внимание, как Трамп разыграл ситуацию с Венесуэлой. Заявив о готовности ко второй фазе войны против Каракаса, он быстро её отменил и начал договариваться с временным президентом Венесуэлы Делси Родригес, как только понял, что экономические интересы США в стране учтут и что там намерены придерживаться проамериканской и антикитайской ориентации. 

Так почему бы не провернуть тот же трюк с Гренландией?

На деле промежуточный вариант реализуем при двух условиях: европейцы найдут влиятельных союзников внутри США, а ресурсы американской администрации отвлекут какие-то другие кризисные ситуации. Однако не стоит недооценивать способность Дональда Трампа сделать шаг назад, чтобы вернуться к тому же вопросу при более подходящих обстоятельствах.