Уйти иль не уйти. Brexit оказался в тупике

«Любит ли Слонопотам поросят, и как он их любит?» - задавался вопросом Пятачок в бессмертной сказке Алана Милна. Применительно к ситуации, сложившейся в Европе с пресловутым Brexit`ом, вопрос стоит так: выйдет ли все-таки Великобритания из Европейского Союза, и если выйдет, то как именно?

Чем ближе день 29 марта, на который назначен официальный развод Великобритании с Европейским Союзом, тем нервознее становится обстановка в Лондоне.

Казалось бы, все должно быть наоборот.

До знаменитого референдума 2016 года, на котором с небольшим (3%) перевесом победили сторонники выхода Соединенного Королевства из ЕС, бытовало представление, что стоит хоть одному государству покинуть Евросоюз, как все его здание, десятилетиями выстраиваемое европейской бюрократией, рухнет, словно карточный домик.

Оказалось, ничего подобного. Долгий, муторный, сопровождающийся внутриполитическими дрязгами и кризисами процесс, из-за которого английскую политическую жизнь штормит уже почти три года, заставил евроскептиков на континенте всерьез призадуматься: а готовы ли они повторять путь Туманного Альбиона со всей сопутствующей головной болью и не лучше ли оставить все как есть?

Иными словами, Brexit неожиданно стал не образцом для подражания, а примером того, как плохо становится тому, кто все же решился покинуть крепкие объятия Брюсселя.

В последние недели в британских СМИ активно пережевывались разнообразные слухи: то журналисты подслушают в брюссельском баре, как советник Терезы Мэй по Brexit`у откровенничает о том, что на самом деле премьер хочет взять парламент измором и заставить проголосовать за свой вариант соглашения с Еврокомиссией, то авторитетный - в кавычках - таблоид «The Sun» опубликует свидетельства сторонников премьера, утверждающих, что Мэй подаст в отставку не позднее июля 2019 года. Сама же Мэй все последнее время была мишенью для критиков как слева, так и справа: сначала парламентарии хотели вынести ей вотум недоверия (и не вынесли только потому, что она публично пообещала не возглавлять партию тори на выборах-2022), а потом не поддержали согласованный ею с Еврокомиссией вариант мягкого Brexit`а.

15 января голосование по соглашению закончилось сокрушительным поражением кабинета Мэй (его поддержали всего 202 депутата парламента, в то время как против проголосовали 432, включая почти треть консерваторов, лидером которых является премьер-министр). Правда, вотум недоверия правительству, предложенный неугомонными лейбористами после эпического провала Мэй, парламенту тоже вынести не удалось - но Мэй удержалась на плаву с незначительным перевесом в 19 голосов, что, по мнению многих наблюдателей, превратило ее в хромую утку.

В дальнейшем ситуация, сложившаяся вокруг Brexit`а, стала патовой: парламентарии не могли ничего сделать с правительством Терезы Мэй (по закону вопрос о доверии вторично нельзя поставить раньше, чем через год), а премьер не могла заставить их принять свой вариант развода с ЕС, получивший одобрение Брюсселя.

Главным камнем преткновения, мешающим парламенту одобрить вариант Мэй, является вопрос о статусе Северной Ирландии. Одной из основных проблем, препятствующих осуществлению Brexit`а, остается пограничный режим между независимым государством и членом ЕС Республикой Ирландия и Северной Ирландией, которая является административно-политической единицей в составе Соединенного Королевства и должна будет выйти из ЕС вместе с остальной Великобританией.

Сейчас между Республикой Ирландия и Северной Ирландией границы, по сути, нет - как и между континентальными странами - членами ЕС.

Но когда Великобритания выйдет из ЕС, все изменится. Появятся пограничные пункты, шлагбаумы, заборы с колючей проволокой - а они, в свою очередь, грозят возрождением ирландского сепаратизма со всеми вытекающими оттуда последствиями.

Может снова поднять голову ИРА (Ирландская республиканская армия), в городах Соединенного Королевства могут вновь загреметь взрывы и выстрелы.

Поскольку выйти из Евросоюза Великобритания должна 29 марта, а решить проблему до 29 числа, конечно же, нереально, в Брюсселе предложили установить для Северной Ирландии особый режим, который получил название «бэкстоп» (backstop). Слово «бэкстоп» многозначно, но в спорте (например, в бейсболе) оно употребляется для обозначения защитной сетки, не дающей мячу вылететь за пределы поля. Применительно к Северной Ирландии режим бэкстопа означает автоматическое продление пребывания региона в Таможенном союзе и едином рынке ЕС.

Режим «бэкстоп», согласно договоренностям, достигнутым в ходе переговоров Мэй с руководством ЕС, будет действовать до того времени, пока Лондон и Брюссель не найдут решения проблемы границы между двумя Ирландиями. Предполагается, что все произойдет до 1 июля 2020 года, однако срок может быть пролонгирован. А до тех пор на территории всей Великобритании по факту будет действовать таможенное законодательство Евросоюза, что делает Brexit в значительной степени формальным.

Убежденные сторонники выхода Великобритании из ЕС считают, что североирландский бэкстоп - хитрая ловушка, придуманная в Брюсселе для того, чтобы не дать Соединенному Королевству обрести экономическую свободу. С их точки зрения, Мэй либо не видит ловушки, либо же в глубине души сама не хочет никакого Brexit`а - что, вообще говоря, похоже на правду, потому что до знаменитого референдума в июне 2016 года она поддерживала премьера Джеймса Кэмерона и была убежденной противницей выхода из ЕС.

В любом случае то решение проблемы, которое предлагается соглашением, достигнутым осенью прошлого года, на самом деле ничего не решает. Именно поэтому сама Мэй 28 января признала, что бэкстоп, о котором она договорилась с руководством ЕС, не соответствует интересам Великобритании, и призвала членов парламента от Консервативной партии поддержать поправку, предложенную лидером заднескамеечников сэром Грэмом Брейди (тем самым, который настоятельно советовал ей отказаться от участия в выборах 2022 года, чтобы избежать вотума недоверия). На следующий день небольшим большинством голосов парламент принял поправку Брейди об изменении формулировки статуса Северной Ирландии в тексте соглашения с ЕС (317 за, 301 против).

Проблема, однако, все равно не была решена, поскольку поправка Брейди всего лишь заменяла само понятие «бэкстоп» некими альтернативными механизмами контроля, которые должны были, по идее, позволить избежать появления жесткого пограничного режима.

Но что имелись в виду за альтернативные механизмы и как предполагается решать вопрос о таможенных проверках товаров, поступающих в Северную Ирландию из других частей Соединенного Королевства, если границы между двумя Ирландиями не будет (а Ирландия - остров, соответственно, новая граница должна быть проложена по морю), - в документе, предложенном Брейди, не говорится ни слова.

Тем не менее после того, как поправку Брейди принял парламент, возникла необходимость проведения новых переговоров с Брюсселем. А там, по словам Мэй, «не много желающих вносить изменения в соглашение и вести переговоры будет нелегко».

Брюссель уже не раз заявлял, что никаких изменений в согласованный в ноябре прошлого года документ вносить не намерен.

Дело принимало угрожающий оборот.

Второе - и решающее - голосование в парламенте по вопросу соглашения с Брюсселем было назначено на 12 марта.

Сторонников жесткого Brexit`а, или выхода из ЕС без всяких соглашений, в парламенте не много: считается, что он может оказаться слишком сильным испытанием для британской экономики. Не боятся жесткого Brexit`а только самые отмороженные сторонники отделения вроде экс-министра иностранных дел Бориса Джонсона, но они составляют меньшинство.

Впрочем, альтернатива, предложенная Мэй, - перенести Brexit на конец июня - тоже не слишком устраивает парламентариев. Как и предложение лейбористов провести повторный референдум по вопросу Brexit`а, оно считается (не без оснований) издевательством над самой идеей прямой демократии.

И вот прямо перед решающим голосованием в британском парламенте Мэй полетела в Страсбург и встретилась там с главой Еврокомиссии Жан-Клодом Юнкером. Неизвестно, какие слова нашла упрямая англичанка, чтобы убедить известного пристрастием к горячительным напиткам люксембуржца, но своего она добилась: поздно вечером 11 марта, ровно за 17 дней до того, как ее страна должна покинуть ЕС, и менее чем за сутки до голосования в парламенте, Мэй объявила о том, что изменения в соглашении об условиях Brexit`а согласованы.

Детали, как заявила Мэй, будут изложены ею во время дебатов в парламенте.

На пресс-конференции она говорить о них отказалась. Но известно, что речь идет о трех документах: совместном меморандуме, совместном заявлении и одностороннем заявлении британской стороны, которые направлены на решение наиболее спорной части сделки - бэкстопа.

Что касается Юнкера, то тот был настроен воинственно. «Не будет дальнейших интерпретаций на интерпретации и дополнительных гарантий на дополнительные гарантии, если завтра не удастся провести содержательное голосование», - заявил глава Еврокомиссии, добавив, что или измененное соглашение будет одобрено британским парламентом, или Brexit вообще может не состояться.

Все повисло на ниточке: и в Брюсселе, и в Лондоне затаили дыхание, гадая, согласятся ли британские парламентарии на предложенный Мэй компромисс.

Не согласились.

Еще утром 12 марта свое отрицательное заключение по согласованным с Юнкером документам вынесли юристы Группы европейских исследований - объединения наиболее радикальных сторонников Brexit`а, группирующихся вокруг Бориса Джонсона. По их мнению, новые поправки к соглашению не обеспечивают контроль Лондона за соблюдением протокола бэкстопа и по-прежнему оставляют все главные рычаги в руках Брюсселя. А несколько позже отказались поддержать соглашение депутаты от Демократической юнионистской партии Северной Ирландии во главе с Арлин Фостер. У них маленькая фракция - около десяти человек, но только в союзе с ними тори могли рассчитывать на парламентское большинство. Да что говорить об ирландцах, если сам главный советник правительства по правовым вопросам Джеффри Кокс заявил, что в случае, если соглашение будет принято, юридические риски останутся неизменными.

Что в переводе на человеческий язык означает: «Ничего стоящего Тереза Мэй из Страсбурга не привезла».

В итоге вечером 12 марта британский парламент повторно отверг проект соглашения с ЕС о Brexit`е. За проголосовали всего 242 депутата, против - 391.

Все было зря: и поездки Мэй на ковер к Юнкеру, и ее унижения перед брюссельской бюрократией, и попытки сэра Грэма Брейди спасти репутацию премьера ценой обещания больше не возглавлять партию. Голосование 12 марта поставило жирный крест на политике кабинета Терезы Мэй, а ее саму окончательно превратило в хромую утку, которой теперь одна дорога - в отставку.

Но самое главное - отказ парламентариев поддержать соглашение по варианту Мэй - Юнкера означает, что теперь им придется голосовать за или против жесткого Brexit`а, то есть выхода из ЕС без какого-либо юридического оформления процесса вообще.

Учитывая, что сторонников жесткого варианта в парламенте меньшинство, депутаты вполне могут проголосовать против него. И тогда возникнет новая развилка: 14 марта парламенту придется голосовать по вопросу об обращении в ЕС с просьбой продлить процесс выхода Великобритании из ЕС. Самое смешное, что и такой вариант (на который еще неизвестно, согласятся ли в Брюсселе) тоже может не получить необходимой поддержки. И тогда Британия рискует оказаться в положении пресловутого кота Шредингера, одновременно ни живого, ни мертвого.

И в ЕС, и не в ЕС. И уходят, и остаются. Как тут не вспомнить принца датского с его бессмертным: «To be or not to be, that is the question!»

Вышел Brexit из тумана?