Вышел Brexit из тумана?

Многолетние наблюдения метеорологов свидетельствуют: самый дождливый и туманный месяц на Британских островах - февраль. А вот многолетние наблюдения политологов за британским политическим климатом ни о чем подобном до сих пор не свидетельствовали. Поэтому предельно сгустившийся политический туман в Лондоне к концу февраля оказался как бы сюрпризом. 

Хотя если всматриваться в атмосферу Вестминстера на протяжении последних пару месяцев, то признаки не очень типичного для британской политики явления можно было различить.

Во-первых, премьер-министр Тереза Мэй практически только и делала, что нагоняла туману относительно своих реальных намерений и конкретных дат голосования по существу ее Brexit-плана в Палате Общин. Сначала был перенос даты с 10 декабря 2018-го на 15 января 2019 года и беспрецедентный провал с разрывом в 240 голосов. Затем интрига вокруг плана Б, которая так и не завершилась, поскольку вместо обещанной ранее даты голосования 27 февраля теперь названа новая - 12 марта.

Во-вторых, ее непримиримый оппонент, лидер лейбористов Джереми Корбин до самого последнего времени тщательно избегал определенности в таких вопросах, как исключение из списка опций «No deal», отсрочка вступления в силу статьи 50 Лиссабонского договора (выход из ЕС 29 марта 2019 года). И, самое существенное, - возможность проведения повторного референдума по Brexit`y.

Наконец, в-третьих - материализация давних слухов о возможности появления некой центристской партии в виде образования Группы независимых (TIG) в Палате Общин. Включившая в себе восемь бывших лейбористов и трех бывших тори, она сравнялась по численности с четвертой парламентской фракцией - Либерально-демократической партией. С тем, однако, преимуществом, что в отличие от ЛДП, TIG выглядит как весьма привлекательное место для неопределенно большого числа дезертиров - как из рядов тори, так и из рядов лейбористов. Поскольку в обеих главных партиях уже довольно четко наметился раскол между сторонниками и противниками Brexit`а. И не исключено, что новые центристы, выступающие за повторный референдум, могут пополнить свои ряды разочарованными сторонниками Remain.

Парадоксальность же ситуации заключается в том, что в тот момент, когда и Мэй, и Корбин вроде бы начали прояснять свои позиции, туман сгустился плотнее, накрыв помимо Вестминстера и Даунинг стрит, 10. Пошли слухи о том, что помимо угрозы уйти в отставку от некоторых старших министров кабинета к самой Мэй стали предъявлять чуть ли не требования уйти в отставку после актуализации Brexit`а.

В итоге и лидер правящей партии, и лидер оппозиции оказались вынуждены согласиться на то, что совсем недавно исключалось обоими либо прямо, либо по умолчанию. Так, например, 7 февраля твиттер Терезы Мэй сообщал: «Поясняю: я намерена осуществить Brexit, я намерена осуществить его в обозначенный срок. Вот что я собираюсь сделать для британского народа. Я буду неутомимо и упорно в ближайшие дни вести переговоры, чтобы именно Brexit`a и добиться».

А уже 26 февраля, выступая в Палате Общин, она обнародовала следующий план. 12 марта ставится на голосование новый, согласованный с ЕС вариант Соглашения и Политической декларации по Brexit`у. Если план не набирает большинства, то 13 марта на голосование Палаты ставится вопрос о выходе из ЕС без соглашения (No deal). Если он не проходит, то 14 марта будет поставлен на голосование вопрос о продлении статьи 50 не более чем на три месяца - до конца июня. Поскольку уже 2 июля начнет свою работу вновь избранный Европейский парламент, выборы в который пройдут в мае.

Разумеется, Тереза Мэй предусмотрительно включила в свою речь заявление о том, что лично она - против переноса выхода из ЕС с 29 марта на более поздний срок. Но сам факт передачи парламенту решающего слова достаточно красноречив. Премьер-министр уступает давлению как группы парламентариев, так и членов правительства, которые ищут повод либо отсрочить Brexit, либо вынудить ее дать согласие на повторный референдум. Либо вообще похоронить Brexit.

А ведь принципиально вопрос должен был бы стоять так: если Brexit`а не будет 29 марта, то я ухожу в отставку. Правда, при одном условии - если бы Мэй на референдуме сама голосовала за Brexit. Чего, как известно, не было. А потому, вероятно, считает она, - идти на принцип (не свой) глупо и неправильно. А мудро и правильно играть в тактические игры с оппонентами и временными союзниками в собственной партии и тем более - с оппонентами с противоположной стороны Палаты Общин. В игры с единственным правилом: победитель забирает все.

В нем, кстати, уже на следующий день смог наглядно убедиться Джереми Корбин, ранее написавший письмо Терезе Мэй, в котором предлагался вариант, по сути, коалиционного компромисса по Brexit`у. И которое ставило Мэй в положение политического цугцванга. 27 февраля он выдвинул на голосование поправку, содержавшую именно вариант, предложенный в письме к Мэй. И проиграл со счетом 240 за, но 323 - против.

А вот Мэй, пообещавшая накануне ставить на голосование поправку о продлении действия статьи 50, имела основания торжествовать. Хотя поправка, обязывающая правительство продлить действие статьи, была внесена ее самым жестким критиком - лейбористской Ивет Купер (Yvette Cooper) и поддержана членом фракции тори сэром Оливером Летвином (Oliver Letwin). Тем не менее результат впечатляет: 502 за и лишь 20 - против.

Правда, уже на следующий день обнаружилось, что у, казалось бы, беспроигрышной игры есть некоторые не до конца просчитанные стороны. В отставку подал министр окружающей среды, продовольствия и сельского хозяйства Джордж Юстис (George Eustice). И сделал он так именно по причине несогласия с позицией премьер-министра по вопросу о продлении действия статьи 50. В письме к Мэй Юстис высказал опасение, что Великобританию ждет «цепочка последствий, которая приведет к диктату ЕС относительно условий предоставления отсрочки и окончательному унижению страны».

И нужно признать, что у отставного теперь уже министра основания опасаться действительно есть. Ведь именно о тех же последствиях заявил президент Франции Эммануэль Макрон, когда условием согласия Евросоюза на отсрочку Brexit`а обозначил обязательное предоставление британской стороной полной информации о дальнейших своих шагах.

Конечно, отставка одного министра - далеко не то, что угроза отставки чуть ли не 22-х членов правительства в случае, если Мэй отсрочку Brexit`а исключит полностью. Джордж Юстис подсластил пилюлю обещанием голосовать за Brexit-план, который Тереза Мэй предложит 12 марта. Но честно предупредил, что за отсрочку статьи 50 голосовать не будет.

Наблюдатели уже сбились со счета, отслеживая отставки старших министров (секретарей), младших министров и прочих сотрудников правительства за период после парламентских выборов в июне 2017 года. И правительственная кадровая текучка, конечно же, ясности в понимании того, что все-таки произойдет с Brexit`ом, отнюдь не добавляет. Ни самой Мэй, ни еe политическим оппонентам в Вестминстере, ни руководству Евросоюза, ни обычным британцам. Призыв «Hold your nerves!» все чаще воспринимается как непозволительное глумление над британской публикой.

И нервы действительно начинают не выдерживать. Даже у самых привычных ко всем особенностям британской политической атмосферы обозревателей. Таких, как, например обозреватель «The Spectator» Джеймс Форсайт (James Forsyth). Свою статью в свежем номере журнала он озаглавил предельно провокационно: «Точка разрыва: смогут ли лейбористы либо тори пережить Brexit?» А завершил совсем, что называется, заупокой. А именно: «Редко, когда политика бывала столь непредсказуемой. Ведь перед нами не просто подвешенный парламент, а подвешенный парламент, в котором ни премьер-министр, ни лидер оппозиции не контролируют свои собственные партии. Оба они обнаружили, что их тянут и тянут в разные стороны парламентарии-бунтари, многие из которых сидят на передних скамьях их же партий. Оба лидера отчаянно стараются продержаться хотя бы пару ближайших недель, не думая о том, что делать дальше. Ни один из них не может быть уверен в том, что их партии доживут до лета в неизменном виде. Ситуация делает политику, Brexit и будущее страны в высшей степени неопределенным. Очень трудно взять все под контроль, когда контроля нет ни у кого».

Вообще-то, если бы читатель не видел заголовка и посмотрел только на последнюю фразу статьи, то он бы мог подумать, что речь идет о классическом случае failed state. Что-то типа Сомали, или Афганистана, или - с некоторыми оговорками - сегодняшней Венесуэлы. А между тем не забудем, говорится-то все про царство-государство (точнее - королевство), которое в рейтинге демократий за 2018 год от Economist Intelligence Unit занимает 11 место в европейском регионе и 14 место глобально. С титулом - full democracy.

Вы скажете: и на старуху бывает проруха. И ничего - демократия тем и сильна, что из любой прорухи как-нибудь да выберется. Поскольку, как учит нас тот же Уинстон Черчилль, она - худшая из всех форм правления, за исключением всех остальных, когда-либо опробованных. Может быть. Скорее всего - так и будет. Только как именно - вот в чем вопрос? И вопрос, напрямую адресованный главным британским партиям.

Джеймс Форсайт интеллигентно намекает на то, что и тори, и лейбористы уже к лету могут подойти отнюдь не в прежнем виде. И весьма небезосновательно. Дело не только в начавшемся дезертирстве с противоположных скамей Палаты Общин. Дело в весьма вероятной перемене настроений в партийных массах - как синих, так и красных. А значит, уже на местных выборах в мае и тори, и лейбористы могут недосчитаться многих и многих голосов. В чью пользу они уйдут, пока не ясно - и тут все тот же туман.

Но из тумана все же проглядывают как минимум два потенциальных конкурента - центристы TIG, пока еще не зарегистрированные как партия, и Brexit Party неугомонного Найджела Фараджа, порвавшего с UKIP. Опять же не стоит забывать и про либерал-демократов - самых радикальных антибрекзитеров. Они вполне способны перетянуть тот электорат и тори, и лейбористов, который изначально был в лагере Remain.

В общем, заупокойные нотки в статье Форсайта вполне своевременны. Особенно, если почитать, например его коллегу по журналу Брандона О’Нила (Brandon O’Neill). Такую филиппику в адрес лидера лейбористов редко встретишь даже от самого ярого тори. Вот почитайте: «Давайте оценим всю опасность заявления Джереми Корбина о том, что лейбористы поддержат второй референдум. Солидаризуясь с так называемым People’s Vote лобби, Корбин предал традиционную базу лейбористов - рабочий класс, который предпочитает выход из ЕС. Он предал Манифест своей собственной партии, с которым она шла на выборы в 2017 году и который обещал уважать результаты референдума. Он предал своих старых наставников-лейбористов, в первую очередь его героя Тони Бенна, который был самым последовательным критиком ЕС среди левых. И он предал сам себя. Он предал свое давнишнее и верное убеждение в том, что ЕС - нелиберальный, недемократический, антирабочий институт. Хоть один политик хоть когда-нибудь предал такое количество людей за столь короткое время?»

Картина - далеко не маслом. А совсем другой субстанцией, точное обозначение которой читатель может домыслить сам. Но ведь и у altera pars то же в таком смысле не слабо. Вот, например, в последний день зимы на портале Conservativehome.com появляется огромная статья второго человека в ERG - Марка Франсуа (Mark Francois) «Рядовые партийцы должны спасти нас от самих себя». Повод - все та же уступка Мэй по вопросу о продлении действия статьи 50, фактический отказ от опции «No deal» на переговорах с Брюсселем и в целом состояние партийных верхов. Уже заголовки трех частей статьи говорят сами за себя: «Народ против истеблишмента»; «Коллапс коллективной ответственности в правительстве»; «Спасение - только в руках партийцев-добровольцев».

Марк Франсуа опирается на резолюцию, вынесенную участниками Национального Консервативного Конвента 23 февраля. Конвент - своего рода парламент добровольческой части партии тори. Если члены парламента - офицерский корпус партии, то ее низовая массовая часть, говорит Франсуа, - poor bloody infantry. То есть пехота, удерживающая высоту под массированным огнем противника. Сам будучи выходцем из пехоты, вспоминающим свои путешествия по избирателям от двери к двери, Марк Франсуа воспринимает резолюцию Конвента как прямой и однозначный наказ партийной элите. Вот он: «Национальный Конвент поддерживает обязательства, данные премьер-министром стране, уважать результаты референдума по Европейскому Союзу, состоящие в том, что, активировав статью 50, мы покинем Европейский Союз 29 марта 2019 года. Повторный референдум, откладывание на период после выборов в Европарламент, отказ от опции «No deal» или отказ от выхода вообще стали бы предательством по отношению к народному волеизъявлению 2016-го и нанес бы вред демократии и нашей партии на многие годы вперед».

Марк Франсуа не верит в способность истеблишмента исправиться самостоятельно и встать на правильный путь к Brexit`у любой ценой. Но он верит, что местные организации партии в наступившем сезоне ежегодных собраний скажут свое решающее слово. И рассеют столичный политический туман. «В конечном счете, - пишет Франсуа, - сегодня 28 февраля, но так же D-29. Если мы соберем свою волю в кулак как партия, тогда уже через месяц наша страна станет свободной».

В связи с его заявлением почему-то вспоминается стародавняя детская считалка: «Вышел месяц из тумана…» и далее по тексту. Если кто помнит, конечно.

Британский центризм и коаны Виктора Черномырдина